Доспехи праведности

В зале, перед шеренгой доспехов, стоит стол. За ним сидит мужчина в камуфляже с рюкзаком. Мужчина некоторое время осматривает все вокруг, затем достает из рюкзака бутылку водки и два граненых стакана.

Мужчина (обращаясь наверх, к потолку): Интересно у Тебя тут все устроено. Я думал, черти, ангелы, святой Петр. А тут — больше на Вальгалу похоже. Или это я сам себе так придумал?

Задумывается. Открывает бутылку, наливает в стакан, глядя на неподвижные фигуры рыцарей в латах, стоящие в холле.

Мужчина: Они у тебя похожи на нечищенных раков. Такие крепкие, тверденькие. Защищенные! В броне!А сними броню — мякоть. Розовая, нежная. Можно глотать не жуя. Солдаты поэтому так часто плачут. У человека мясо — жесткое. Зубы нужны. Раку проткни панцирь — вытечет. Из-за брони. На Институтской перли гражданские в ментовских брониках. БЖТ-16. 2-й класс защиты. Вот вроде этих (Мужчина кивает на рыцарей). Крепенькие! Тверденькие! Защищенные! Тех, которые без броников, пуля СВД навылет и после них — в дерево. И дерево — навылет. Сердце уже выключено, а труп — стоит на ногах, глазами хлопает, не врубает, что произошло. А те, которые в бронежилетах при попадании — через голову, и два инерционных кувырка. СВД с трехста бронежилет отрабатывает в одну сторону. И внутренности — в кашу. А двухсотый кувыркается. Смешно так!

Мужчина смеется. Снова берется за бутылку, доливает в стакан себе. Спрашивает, обращаясь к потолку.

Мужчина: Тебе налить? Выпей! Не все же манну жрать! Я — Бес! Позывной у меня — Бес. За знакомство!

Мужчина выпивает.

Мужчина: Ну что рассказывать. Как снайпером стал? А это не секретно? Тогда казалось: обычная войсковая спецуха. Пехотный снайпер. Учитель, конечно, да. Необычный был. После учебки на построение заявился отобрал из роты двадцать человек, меня в том числе.  В глаза всматривался. Взгляд проверял. Кружок нам показал, с пяти метров. Надо было миллиметровые риски разобрать. Потом тех, кто разобрал, по очереди к столу начали подводить. На нем — камни, пачка «Столичных», пачка «Беломора», рожок от «Калашникова», патроны, стекло. Показали на секунду, и брезентом накрывают. И — мне. Давай, описывай, что где лежит. Внимание проверяли. Я рассказал. Где что. Нигде не ошибся. Тогда ко мне Кабул — так учителя звали — подошел и лично руку пожал.

Потом тренировки начались. Ну, вы знаете эту советскую армию 80-х. Никто в войну особо не верил. Афган где-то далеко был. А Кабул нас дрючил вовсю. На стрельбы по девять патронов выдавали. Кабул нас без патронов учил. Выводил по парам к стройке, заставлял сутками через прицелы ПСО-1 наблюдать за движением рабочих. Куда кто ходит. С какой скоростью. И мы должны были предугадывать. Вот этот, в красной куртке слева сейчас появится. А этот, который по коридору ушел, на шестом этаже вынырнет, там лестница. Он нас к войне готовил. Говорил, что его к ней никто не готовил. А она у него случилась. И я с тех пор никак не мог отделаться. От этого типа внимания. Заходишь в гипермаркет, становишься на эскалатор. И наблюдаешь. Маршруты. Скорость. Поправки. Кабул меня хвалил.

На выпуске вкопал в землю пять армейских ложек. На «отлично» нужно было три из них с четырехсот метров поразить. Два патрона на пристрелку. Я выбил пять из пяти. Поправку по работе других высчитал. Еще?

Мужчина подливает себе водки, чокается со стаканом, выпивает.

Мужчина: Ну дальше. А что дальше? Дембельнулся. Девяностые начались. Бардак. Я начал машинами барыжить. В перекупе главное что было? Не нарваться на «Опель», который из двух «Опелей» склеен. И тут мне школа Кабула помогла. Он называл это «фальшью в ландшафте». Любые изменения деталей, которых не должно быть. Так и тут. Когда внимательно осматриваешь кузов, и замечаешь швы и склейки, которых не было. Признаки нефабричного вмешательства. Снайпер он и на рынке снайпер. Я лучшим был, дела шли хорошо. Женился, понятно. Как же ее звали? Маша, кажется. Хорошая жена, спокойная. Набарыжил на дачу, вторую хату купил, рядом с Андреевским. Баб туда водил. Все хорошо было. Но немножко бессмысленно. Кризис среднего возраста, да? Это как когда ты цель, для которой у тебя десять выстрелов — с первого уложил. А дальше что? И вот у меня так было: ну жена, дача, любовницы. А дальше что? Но Ты ведь велик, да?

Мужчина весело подмигивает невидимому собеседнику сверху.

Мужчина: Ты дал мне Лесю. И все сразу стало как на первых стрельбах. Когда избыток жизненной обиходной информации на мишени концентрироваться мешает. И надо вату в уши пихать, чтобы отключаться от неважного. Чтобы цель видеть. Появилась Леся. Весь мир превратился в шум. С женой расстался, отдал ей все, что просила. Барыжить тачками бросил — это мешало любить Лесю. Она моложе была. Двадцать лет разницы. Культурная такая. Была. Журналистка. Была. Вот, вот она какая! Была!

Мужчина достает сотовый телефон, показывает фотографию девушки.

Мужчина, наверх: Это ты ее такой создал, да? Специально? Так какие ко мне претензии? А? Ну, любил я ее без оглядки. А она… Как еще женат был, как все это забавы ради было — нормально. А как барыжить бросил и всю жизнь ей в служение превратил… Смеяться надо мной начала. Смеяться, понимаешь? А я видишь — сверху бронированный. А внутри. Чем крепче броня, тем нежней мякоть. Солдаты поэтому так часто плачут. Ну и началось. Не сразу, но началось. Я, конечно, стал замечать фальшь в ландшафте. Звонки ночные. Смски у нее какие-то вечные. И потом — тишина в секторе обстрела. Ведь как снайпер узнает, что его позиция раскрыта? По тишине в секторе обстрела. Час назад — бегала живая сила, телепалось все, прыгало. А тут — мертвяк. Ни живой души. Правильно, кому охота словить 7,62 в голову? Так и тут — тишина. Ни звоночка пока я рядом. А как выйду — не дозвониться до нее. В общем, сели, поговорили. Раскрылась. Его звали Никита. Врага моего. Работал в городском театре. В театре, блядь! Актером! Гамлета играл! Ну! И вот к нему она, значит, в общагу, даже не в хату съемную, а в общагу, значит, в общагу! И ушла. Я, конечно, глазом не моргнул, как она собиралась. Броня у меня. Ну а потом. Когда ушла. Такая пустота на ее месте образовалась. Как в квартире, когда умирает кто, и комната пустеет. Тапки, значит, стоят, книга раскрытая лежит, а человека — нет. И эту пустоту… Вот ничем. Ни вот этим (он кивает на водку). Ни другими… Пустота…

Мужчина наливает себе водки и выпивает.

Я вычислил этого Никиту. Ходил за ним. Думал. Потом руки опустил. Как правильно стреляться, мне еще в учебке один черт объяснил. Нужно в ствол залить воды. Чтобы пуля не козлила. Чтобы аут выглядел эстетично и мозги по обоям не разлетелись. Вода как поршень действует, упреждая пулю. Аккуратный вход, аккуратный выход. Ровно по диаметру боеприпаса. Нашел ствол, это в Киеве не проблема. Наметил дату. Нужно было попрощаться с друзьями. И вдруг — звонок в дверь. На пороге — Кабул. И трое лучших его курсантов. Говорит: собирай шманты, пойдем. Что такое, спрашиваю? Война, говорит, началась. Война, к которой я вас готовил. Началась. Ты что, говорит, новостей не читаешь? Телек не смотришь? А мне в те дни — какой телек? Ну он и рассказал. Про титушек. Про «Беркут». Про БТРы в центре. Про то, что власти теперь нет никакой. А те, кто порядок должны охранять, аккурат в людей и стреляют. Выдали мне «весло». Уж не знаю, где они инструменты взяли — военный склад никак подняли. Выдали «весло», пять рожков, лазерный дальномер. И придали одной из сотен самообороны. И вдруг все на месте. И такой покой. И пустота заполнилась. Зачем стреляться? Когда тут война. Ночью Кабул повел определять на позиции, по пути завернул в Лавру. Там какой-то дьячок пьяненький на нас свечкой покапал. Из Послания апостола Павла Эфесянам про доспехи веры нараспев: «Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие».

Ну что? Сидим на крышах. Холод. Февраль. Работа — тупая и совсем не боевая. Типа, Бес, глянь-ка в прицел, что за хер там слева торчит, вооружен чем? Или: пересчитай, сколько фигур за тем зданием? Сутки так проходят, идут вторые. Начинается тот самый день. Убитых — три дюжины за час, раненных сотни. Горят покрышки. Тлеют БТРы. Вдруг гляжу — враг мой. Среди толпы. Гамлет этот. С фанерным щитом. С поролоновыми наколенниками. В строительной каске. Воевать вышел! Актер! Ну и вот, все просто. Боеприпасы у нас и у «Беркута» одинаковые. Там СВД, здесь СВД. С той стороны был один спец, мы его между собой Моргунчиком прозвали. Потому, что он в левый глаз все цели работал. Мастерство свое показывал. Ну я поменял позицию. Ушел на сторону «Беркута». Замаскировался. Намалякал огневую карточку с ориентирами. Указал гнезда ментовских спецов, как будто типа тут точка их коллеги, чтобы сектор и гильза потом объяснились. Дистанция — 400. Учел деривацию, отрицательный угол места цели. Скалькулировал поправку на продольный ветер, дал ноль ноль один на фланговое движение цели, выжал спуск. Выдерживаю на третьей риске шкалы боковых поправок его левый глаз. Только дожми. И все.

Мужчина прерывается, наливает себе водки. Обращаясь наверх, продолжает.

Мужчина: Ну, ты знаешь, как все было дальше. Леся потом, как все закончилось, в зону АТО поехала. Смерти, понятно, искала. Ну и я тоже туда, на Восток. И какая кому разница, на чьей стороне я воевал? Какая? Нашел ее… Вообще злиться, работая по цели, нельзя. Особенно на больших дистанциях. Злость увеличивает полулунные затемнения в углах зрения по горизонтали, а человеческая мишень меньше в ширину, чем в длину… Успокоиться было тяжелей, чем дожать.

Ну, ясно, что я после этого был везде. Где жарко. И в Иловайске. И в Донецком аэропорту. Бес у меня позывной. Бес. Спросите у солдат, вам расскажут. Но не брала меня смерть. И я вспомнил дьячка этого гребанного. Никто из тех, кого он заговорил тогда из послания к Эфесянам — не погиб. Никто. Ну и дошло до меня. Ну а дальше ты знаешь. Вода в ствол. Выбрать холостой ход спуска. И, как будешь готов, — дожать.

Давай, забирай меня уже. Я знаю, что будет дальше. Солдаты не попадают в рай. А? Что? Может, сидеть тут и вспоминать все по кругу и есть ад?

Leave a Reply

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: